Кавказ. Выпуск XXIII. Родословное древо тюрков - Абул-Гази Багадур-хан

По прошествии шести месяцев после того, как Араб-Мохаммед сделался ханом, русские казаки, живущие в Кош-Яике, в числе тысячи человек, неожиданно пришли и вступили в крепость Ургендж; это было в первые дни месяца июня. В городе, кроме простого народа, никого не было; хан со своим двором и войском был на берегу реки Аму. Жители Хивы просили хана выступить с войском на врага; хан прибыл через семь дней. Между тем казаки в Ургендже избили до тысячи жителей; захватили в плен тысячу девиц и юношей; на тысячу телег уложили лучшее имущество, сожгли бязь, бахту, ковры, одежду, подушки, постели и прочие вещи этого сорта. Покуда они делали это, прошло семь дней; после того они выступили из Ургенджа и пошли берегом реки. Араб-Мохаммед-хан зашел вперед им, сделал перекоп и поставил цепь. Тут в продолжение двух дней происходили битвы: на третий день русские, употребив все усилия, прорвали цепь и, пробившись, пошли дальше. Так как они были пешие, то наша конница опередила их на два фарсанга и опять сделала перекоп и обвела его цепью. Наше войско рассуждало так: «В знойное время, в безводной степи мы можем взять русских в плен; но, если они, добравшись до реки, в дебри при ней (лиман), в короткое время построят укрепление, пошлют в Русь человека, и оттуда придут к ним на помощь, тогда мы сами будем все истреблены в этом месте». Потому оно напрягало все свои силы против них. У русских вышла вся вода, которую они взяли с собой, но продолжали сражаться. Русские начали уже пить кровь, но на пятый день у них не стало и этого питья. Узбеки же со всех сторон делали быстрые наезды (атаки) и, убивая по несколько человек, отступали. Сначала казаки выходили из-за телег своих и бились с нами; по напоследок они обессилели и не смели выходить оттуда. В седьмой день наши все дружно напали на них; приближась к телегам их, спешились, ворвались в обоз и ударили в сабли. Когда брали русских в плен, человек сто из них убежали: они ушли на берег реки…, ниже крепости Тюк. Там они построили деревянное укрепление, ловили рыбу и ею кормились. Араб-Мохаммед-хан отправился туда, осадил укрепление их и в пятнадцатый день взял его.

Первое вторжение калмыков

Через шесть месяцев после того пришли в нашу страну калмыки, числом до тысячи человек. Прежде сего, с той поры, как узбеки сделались мусульманами, сюда не приходил ни один калмык. Прошедши между озером Ходжа-кюль и горой Шейх-Джалиль, они напали на жителей по обеим сторонам реки Кызыл до крепости Тюк. Из Абурульчия они пошли назад. Араб-Мохаммед-хан погнался за ними и отнял у них пленных и скот; но из калмыков не успел захватить ни одного человека.

Участь первого казака

Затем следовало такое происшествие: из потомков Ильбарс-хановых, живших в Мавераннегре, был некто по имени Хосрев-султан. Найманы взяли его и в одну ночь привели в Хиву. Они умышляли убить Араб-Мохаммед-хана и поставить Хосрев-султана государем. В числе заговорщиков были два человека: один киргиз, Бев-Баглы-багадур, другой – Уйшун-Баклы-мирза; оба эти человека явились к хану и открыли ему заговор. Хан велел схватить Хосрев-султана и убить. Главой заговорщиков был найман Суфи-мирза: хан велел убить и его; но других товарищей его не тронули. Так теми двумя человеками оказана была преданность нашей власти и готовность оберегать ее.

Участь второго казака

По прошествии двух лет после этого события, двадцать человек из уйгуров, под распоряжением старейшины (аксакала) Саш-Мирзы, пошли из Ургенджа в Самарканд и оттуда перевели с собой к узбекам, живу-щим в Ургендже и за рекой Аму, одного из потомков Хасян-кули-хана, Салих-султана, чтобы его возвести на ханство. Араб-Мохаммед-хан, узнав это, выступил против него из Хивы. Народ приставал к стороне хана и не шел на сторону казака. Около сот двух из чернолюдинов перешли к нему, но и они все оставили его и разбежались. Салих-султана схватили, представили к хану и, по его велению, умертвили. А из тех двадцати уйгуров хан не велел ни одного предавать смерти. Он говорил: «Никогда не буду жесток к моим подданным, мне преданным; кто умышляег зло против меня, того отдаю на суд Божий. И прежде сего не я велел убить Суфия-мирзу, который приводил сюда Хосрев-султана. Его смерти хотел младший родной его брат, Баба-мирза. Он говорил мне: «Государь, твой враг не должен оставаться на лице земли!» Так и при настоящем случае, если уйгуры хотят мстить, то они будут действовать сами от себя: а моя рука не прострется на убийство». Уйгуры также не хотели смерти заговорщиков. При этом я, Абульгази-хан, выскажу свое мнение: в старину люди были лучше людей нынешнего времени. Когда весь народ собирался и хотел или приговорить кого к смерти, или разыскать преступника, или найти способы к довершению какого дела, то как это делалось? Того, кого они нарекли своим государем, садили на первом месте в доме, и в его волю передавали все свои желания. Отец мой хан изъявлял со своей стороны снисхождение, народ со своей стороны высказывал покорность: потому доброта хана прощала чрезвычайные преступления.

Второе вторжение калмыков

Через десять лет после сего еще тысяча калмыков вторгнулась в область Бакырганскую, ограбила жителей, ушла с пленниками и скотом. Их преследовали, но не могли догнать.

У Араб-Мохаммед-хана было семь сынов: первый – Эсфендияр-хан, второй – Хебеш-султан, третий – Ильбарс-султан, четвертый – Абульгази-хан, пятый – Шериф-Мухаммед-султан, шестой – Харезм-шах-султан, седьмой – Авган-султан. Мать Эсфендияр-хана была из нашего рода: мать Хебеш-султана и Ильбарс-султана была дочь наймана: оба они были от одной матери. Выше я, убогий, говорил о роде моей матери, но скажу еще и здесь: моя мать Мигюрбани-ханым была дочь Джан-гази-султана, у которого отец был Шир-гази-султан; у этого отец Султан-гази-султан, у него отец был Ильбарс-хан, его отец Бюрке-султан, его отец Ядигер-хан. Мои отец и мать оба были потомки Ядигер-хана. Мать Шериф-Мохаммед-султана и Харезм-шах-султана была из рода одного ходжи, Мавдчуда Чуштийца; Чушт есть один из городов в области Герат. Мать Авган-султана была из потомства Абуль-хаир-ханова.

Возмущение Хебеша и Ильбарса

В четырнадцатый год после восшествий отца моего Араб-Мохаммед-хана на престол Хебеш-султану исполнилось шестнадцать лет, а Ильбарс-султану четырнадцать лет; они оба выросли в Хиве. Когда Араб-Мохаммед-хан выехал в Ургендж, в Хиве некоторые молодые люди из узбеков, упоенные вином властолюбия, возбудили Хебеш-султана и Ильбарс-султана вооружиться и ехать в Ургендж и Везирь (чтобы там объявить